Остролапка вдруг вспомнила о том, как Львинолап сражался с врагами клана. Она вновь мысленно увидела, как брат, пошатываясь, вышел из битвы, весь залитый чужой кровью и готовый биться до тех пор, пока последний его противник не рухнет замертво.
Грозный огонь, сверкавший в глазах Львинолапа, заставил ее поежиться.
«Неужели я боюсь собственного брата?»
Глава II
Воробушек дотронулся носом до лапы Рыжинки. Подушечка была горячая и отекшая.
— Распухла, — сказал он. — Кожа стерта, но крови нет. Впрочем, ты и сама это знаешь.
Он повел ушами, прислушиваясь к удаляющимся голосам Остролапки и Львинолапа. О чем они говорят? Неужели снова судачат о пророчестве?
Рыжинка убрала лапу из-под его носа и вздохнула.
— Я чувствую, что кровью не пахнет, но подумала — вдруг туда камень попал? — Она лизнула больную подушечку и добавила: — После этих гор лапы у меня настолько огрубели, что я не могу отличить мозоли от ран.
— Нет, камня там нет, — успокоил ее Воробушек и повернул голову на звук воды, бегущей по камням неподалеку от того места, где они стояли. — Кажется, речка не слишком глубокая. Зайди в нее и постой немного. Холодная вода остудит твою лапу, и отек уменьшится.
Он повернулся и не успел отойти на несколько шагов, как услышал за спиной громкий всплеск.
— Ой, холодно! — взвизгнула Рыжинка.
— Вот и хорошо, — не оборачиваясь, ответил Воробушек. — Так отек спадет быстрее.
Он насторожился. Голоса Львинолапа и Остролапки растаяли вдали. Ну что ж, пусть поговорят. По крайней мере, он наконец-то открыл им тайну, которую столько времени скрывал. Рассказать брату и сестре о пророчестве оказалось так же трудно, как отправиться в путешествие по незнакомой территории, где каждое слово становилось шагом в неизвестность.