Львинолап завозился на своей подстилке. Ему снился сон.

Он стоял на скалистой вершине, и горный ветер трепал его шерсть. Над его головой до самого горизонта вороновым крылом расстилалось беззвездное небо. Перед его взором, хребет за хребтом, словно волны окаменевшего озера вздымались горные склоны. Ночь стояла безлунная, но горы светились, словно Лунный камень.

«И это все — мое!» Львинолап в восторге бросился вперед, так что камешки градом посыпались из-под его сильных задних лап в темные, спящие внизу долины. Одним прыжком он перелетел через ущелье, приземлился на противоположном краю и торопливо заскреб когтями по гладкому камню, пытаясь удержаться. Потом снова прыгнул — легкий, как ветер, сильный, как молния. Сердце его билось ровно, дыхание почти не волновало грудь. Львинолапу казалось, будто он метет хвостом мягкое, как кошачья шерстка, небо. Кровь шумела у него в ушах, и больше не в силах сдерживать свой восторг, Львинолап, запрокинув голову, оглушительно взвыл. Голос его, подобно грому, облетел пустынные горы. — «Эй, слышите? У меня в лапах сила звезд!»

— Львинолап! — раздался над самым его ухом сердитый голос Уголька. — Вставай немедленно! Пора на охоту.

Львинолап заморгал и открыл глаза. Солнце пробивалось сквозь ветки палатки, тонкие желтые лучи скрещивались над его головой. Палатка была пуста.

«Великое Звездное племя, уже полдень!» Львинолап вскочил и помотал головой, отгоняя сон. И тут вдруг вспомнил, что они вернулись в родной лагерь далеко за полночь. Неудивительно, что он так устал! Неужели Уголек не мог дать ему хоть немного поспать?

Львинолап выгнул дрожащую спину, зевнул и потянулся. Лапы горели после долгого перехода через горы. Он осторожно лизнул подушечку передней лапы, чтобы проверить, начала ли затягиваться ободранная кожа. Кажется, кровью не пахнет. Царапины затвердели. Отлично, значит, мягкая лесная почва не причинит ему боли.